Сесиль Грантэм громко вздохнул:

– Последние два часа самые тяжелые.

– Коньяку, Хакетт, – распорядился Робильотти.

Хакетт перестал разливать кофе и посмотрел на хозяина.

– Шкафчик заперт, сэр.

– Знаю, но у вас имеется ключ.

– Нет, сэр. Он у миссис Робильотти.

Мне показалось, что это вызвало смущенное молчание, но Сесиль Грантэм рассмеялся и сказал:

– Принесите топор.

Хакетт продолжал разливать кофе.

Биверли Кент, человек с длинным лицом и большими ушами, прочистил горло.

– Небольшое воздержание только на пользу, мистер Робильотти. Мы же знали, каков будет протокол, когда принимали приглашение.

– Какой еще протокол? – запротестовал Поль Шустер. – Протокол тут ни при чем. Просто удивляюсь вам, Бив. Не бывать вам посланником, если вы не знаете, что такое протокол.

– Я никогда им и не буду, – заявил Кент. – Мне тридцать лет, вот уже восемь лет, как я закончил колледж, а кто я такой? Мальчик на побегушках в нашей миссии при Организации Объединенных Наций. Разве я дипломат? Но что такое протокол, я знаю лучше, чем молодой многообещающий адвокат какой-нибудь корпорации. Что вы-то знаете о протоколе?

– Не много, – посасывая кофе, отозвался Шустер. – Не много, но что это такое, я знаю, и вы неправильно применили это слово. Вы также ошиблись, я не являюсь молодым и многообещающим адвокатом. Адвокаты никогда ничего не обещают. Я немногого достиг, но я на год моложе вас, поэтому еще остается надежда.

– Надежда для кого? – вопросил Сесиль Грантэм. – Для вас или для корпораций, в которых вы служите?

– Что касается слова «протокол», – сказал Эдвин Лэдлоу, – то я могу примирить вас. Так как я издатель, то резюме принадлежит мне. Итак, слово «протокол» происходит от двух греческих слов – «протос», что означает первый, и «коллао» – клей.