– Думаю, это никого не касается, – сказал Робильотти. – Про себя скажу, что это не мое дело.
– И не мое, – продолжал Шустер.
– Ну, хватит об этом, – воскликнул Сесиль. – Просто меня взяло любопытство, черт побери!.. Может быть, присоединимся к матерям?
Робильотти метнул в него далеко не дружелюбный взгляд: кто тут хозяин, в конце концов?
– Может быть, кто-нибудь хочет еще кофе? – спросил он и, так как желающих не оказалось, поднялся с кресла.
– Присоединимся к прекрасному полу. Всем понятно, надеюсь, что первый танец каждый из нас должен посвятить своей даме. Прошу, джентльмены.
Я поднялся и одернул брюки.
3
Будь я проклят, если в алькове не уместился целый оркестр – рояль, саксофон, две скрипки, кларнет и ударник со всеми своими погремушками. Конечно, можно бы обойтись магнитофоном с усилителем, но на что только не пойдешь ради матерей-одиночек! Что касается расходов на оркестр, то они частично покрывались экономией на напитках – содовая вода в коктейлях, бурда за столом, выдаваемая за вино, и отсутствие коньяка – так что оркестр не являлся таким уж расточительством. Напитки появились, только когда мы протанцевали больше часа. За баром появился Хакетт, принялся откупоривать шампанское и, не разбавляя ничем, разливать по бокалам. Очевидно, в заключение приема миссис Робильотти решила пойти на жертвы.
Как партнерша по танцам Роза Тэттл была не находкой. Внешне она вполне годилась для танцев и даже обладала в какой-то степени чувством ритма, но дело заключалось в принципиальном отношении к танцам. Она и танцевала весело, а это, конечно, никуда не годится. Танцевать весело нельзя. Танец слишком важная штука, чтобы во время него веселиться.